НДС 22 (181).

Это социальная работа «НДС 22%». Это не про налоги. Это про разрыв тканей.

В основе опубликованного стихотворения лежит принцип экфрасиса (поэтического описания произведений изобразительного искусства).
Стих — мой взгляд на картину, облеченный в рифму.

Закрыто. Дверь не холст, а шрам эпохи, 

Где сняли кожу букв, оставив контур стен. 

Мы лечим цифры, собирая крохи, 

И «22» как ампутация вен. 

 А за стеклом наклейка, как оскал гиены, 

И маркетплейс сосёт из камня молоко. 

Мы ищем хлеб, перебирая цены, 

И клик родней, чем голос за станком.

Вывеска была снята не рукой собственника, а требованием перейти с латиницы на кириллицу. Это последний гвоздь. Но настоящая рана глубже. За этим заведением стояла семья, может быть, двое или трое людей, которые варили кофе, пекли хлеб или чинили обувь. Снижение порога НДС стало для них не финансовой корректировкой, а смертельным приговором. Они не могли пересчитать цены, потому что их маржа была тоньше, чем лист бумаги, на котором напечатан этот закон. 

Мы живем в обществе, где выживание перестало быть результатом труда и стало результатом калькуляции. Диагноз: хроническая неспособность видеть за цифрой человека. Когда порог НДС снижают, власть видит лишь пополнение бюджета, крупный бизнес видит освобождение ниш, а общество видит лишь пустую витрину. Мы перестали удивляться, когда любимая булочная закрывается. Мы говорим «рынок». Мы научились читать табличку «закрыто» как дорожный знак, а не как некролог.

На стекле этой мертвой двери изображена наклейка маркетплейса. Это не просто реклама. Это символ каннибализма. Огромный невидимый монстр, который не имеет ни лица, ни двери, пожирает этого маленького соседа. Социальное влияние этого процесса колоссально. Мы перестаем взаимодействовать лицом к лицу. Мы выбираем товар по картинке, а не по запаху или прикосновению. Общество распадается на изолированные единицы, соединенные только логистическими цепочками. Я вижу, как исчезает случайный разговор у прилавка, исчезает совет продавца, исчезает человеческая интонация в сделке. Остается только клик и курьер. Мы строим мир, где конкуренция выигрывается не качеством, а скоростью доставки, и этот мир безжалостен к тем, кто не может вписаться в алгоритм.

Мышление современного человека, особенно городского, дробится. Мы перестали воспринимать цену как сумму усилий. Мы видим только цифру 22% или ценник. Мы не видим цепочку: зерно, мука, пекарь, утро, тепло. Наличие пункта выдачи в пятидесяти метрах создает иллюзию доступности, но разрушает понимание ценности места. Люди перестают запоминать адреса, они запоминают только коды заказов. Пространство перестает быть территорией жизни и становится просто картой для навигатора. 

Маркетплейс, обозначенный на стекле, не убийца. Он просто хищник, следующий инстинкту. Но общество создало ему среду. Мы сами своими удобствами подписали смертный приговор этому пекарю или мастеру. Экономический каннибализм стал нормой, когда мы сочли, что дешевле значит лучше. Мы съедаем свой малый бизнес, чтобы насытить корпорации. И эта дверь с вывеской, переведенной на кириллицу по принуждению, кричит о том, что нас заставляют говорить на одном языке, но понимать мы перестаем друг друга. 

Это попытка зафиксировать момент, когда дверь перестает быть проемом и становится стеной. Мы разучились ценить близость и труд. Мы променяли живое общение на наклейку с QR кодом. Я не знаю, как лечить эту болезнь, но я знаю, как её показывать. И я показываю дверь, которая не откроется, чтобы мы наконец поняли, что за ней уже ничего нет, кроме нашего собственного равнодушия.

Данная работа может быть Вашей. 

Если Вас заинтересовала моя работа, напишите мне.