Выбор есть (96). ***

Я назвал работу Выбор Есть, потому что именно это утверждение стало моим криком в эпоху, когда нам внушают, что путей нет, что мы обречены ползти по навозу нашей обыденности. Но я нарисовал это существо на насыщенном зелёном фоне, сотканном из множества живых слоёв, и я убрал из кадра всю грязь, все низменное, все то, что тянет вниз. Отсутствие навоза здесь не случайность, это главный смысловой удар. Я показываю не то, от чего мы отказываемся, а то, куда мы можем повернуться. 

Мы перестали замечать, что у нас есть альтернатива. Мы живём в мире, где навоз стал фоном, мы даже не пытаемся от него отвернуться, мы просто не замечаем его запаха. Но моя картина говорит о другом: если убрать навоз, остаётся зелень, остаётся свет, остаётся пространство для движения. Насекомое на моей работе остановилось, оно не ползёт механически, оно делает паузу, и это пауза спасительна. Мы же не делаем пауз, мы бежим по кругу, мы выбираем не выбирать, и этот отказ становится нашей второй натурой. В итоге мы превращаемся в существ, которые не видят зелени, даже стоя на ней.

Как мы передаём друг другу эту болезнь? Через язык, через примеры, через искусство, которое часто показывает только грязь. Мы воспитываем детей в убеждении, что жизнь это борьба за выживание, а не движение к росту. Социальное влияние нашей эпохи проявляется в том, что мы обесцениваем возвышенное, мы называем его оторванным от жизни. Мы создали среду, где человек, который выбирает чистоту, выглядит чудаком, а тот, кто копается в навозе, считается практичным. Насыщенный зелёный цвет это не абстракция, это реальность, которая нас окружает, если мы соглашаемся её замечать. Социальное давление заставляет нас смотреть вниз, но я рисую это насекомое, чтобы напомнить: мы можем смотреть вверх, и никто не может нам запретить, кроме нас самих.

Распад мышления проявляется в том, что мы утратили способность к воображению иного. Мы мыслим категориями данности, мы принимаем существующий порядок за единственный. На моей картине насекомое остановилось, оно делает выбор, но наш разум часто не доходит до этой остановки, он бежит по проторенной колее. Мы перестали задавать вопрос что если, мы только констатируем что есть. Логика нашего мышления свелась к цепочке причин и следствий, где следствие всегда предопределено. Но зелёный фон это вызов этой логике, он говорит, что причина может быть иной, что можно отказаться от навоза и не умереть, а расцвести. Распад нашего мышления в том, что мы воспринимаем отсутствие выбора как норму, хотя на самом деле выбор присутствует всегда, просто мы его не тренируем. 

В этой работе я намеренно убрал навоз, чтобы создать эстетику отсутствия. Пустое место в кадре работает сильнее, чем любой изображённый объект. Философия моей картины в том, что отказ от низшего это не потеря, а обретение. Насекомое с выразительными глазами смотрит на нас, и его взгляд говорит: я могу уйти от этого, я могу выбрать зелень. Эстетика чистоты здесь не наивна, она напряжённа, потому что она требует усилия. 

Мы все стоим на перекрёстке между низменным и возвышенным, между навозом и злаком. Моя работа говорит, что мы можем выбрать, и этот выбор не требует сверхъестественных сил, он требует всего лишь внимания. Я хочу, чтобы, глядя на эти огромные глаза, человек спросил себя: а что я выбираю сегодня? Куда я поворачиваю свою голову? Отказ от навоза это не потеря, это приобретение свободы. Моя картина это утверждение, а не вопрос: выбор есть. Осталось только его сделать.