Человек, кто ты?
Глава первая. Заря: магия и страх
Прежде чем появились первые из перечисленных мной мастеров, прежде чем человек научился возводить храмы, писать трактаты о красоте и создавать портреты правителей, я увидел совсем иной мир. Там, глубоко под землей, в пещерах Ласко и Альтамиры, в темноте, которую нарушал лишь огонь, человек впервые оставил свой след на стене. Ладони, отпечатанные на камне. Силуэты лошадей, бизонов, оленей и носорогов. Линии, нанесенные углем. Красная и желтая охра. Черный марганец. Пигменты, смешанные с водой, жиром или другими природными веществами.
Я долго пытался понять, зачем вы туда спускались.
Это ведь было не просто место для изображения. Пещера была темным, опасным пространством. Чтобы оставить рисунок на ее стене, нужно было войти туда, где почти отсутствовал естественный свет, принести с собой огонь, подготовить материал и провести линию по камню. Сам акт изображения требовал усилия, времени и намерения.
Я не могу утверждать, что знаю, что означали эти изображения для тех, кто их создавал. У меня нет их слов. Нет их объяснений. Нет возможности спросить самого художника. Поэтому я могу только строить предположения, сравнивать сохранившиеся изображения и искать закономерности.
Но одна мысль возвращалась ко мне снова и снова.
Возможно, изображение было для вас первым способом сделать невидимое управляемым.
Вы не могли остановить бегущего бизона. Не могли приказать солнцу взойти завтра. Не могли предотвратить засуху, болезнь или смерть. Не могли знать, где окажется добыча и вернется ли охотник домой.
Но вы могли провести линию.
Могли очертить тело животного.
Могли сохранить его образ на камне.
И в этот момент произошло нечто фундаментальное.
Реальный зверь продолжал существовать где-то за пределами пещеры, двигался, убегал, исчезал из поля зрения. Но его образ теперь оставался неподвижным. Вы создали то, чего не существовало в природе: вторую реальность, в которой исчезающее становилось постоянным.
Возможно, поэтому эти изображения были связаны с охотой. Возможно, они действительно имели ритуальное значение. Возможно, изображение зверя воспринималось как способ приблизиться к его силе, обеспечить удачу или установить связь с тем миром, который человек еще не отделял от мира духовного.
Но для меня важнее другое.
Даже если мы никогда не узнаем первоначального смысла этих рисунков, сам факт их существования уже говорит о многом.
Человек увидел животное.
Запомнил его.
Представил его отсутствующим.
А затем восстановил его присутствие на камне.
Это означает, что между вами и окружающим миром уже возникло расстояние.
Вы перестали быть только частью природы.
Вы начали создавать ее образ.
И, возможно, именно здесь начинается ваша особая история.
Потому что животное не рисует животное.
Дерево не создает изображения дерева.
Вода не пытается сохранить собственное отражение.
А человек впервые сделал то, чего от него не требовало непосредственное выживание: он оставил изображение того, чего в этот момент перед ним уже не было.
Для меня это один из первых признаков человеческого сознания.
Вы научились создавать присутствие из отсутствия.
И это умение впоследствии изменило всю вашу историю.
Вы будете изображать умерших, чтобы они продолжали существовать.
Будете изображать богов, которых невозможно увидеть.
Будете создавать портреты людей, находящихся далеко.
Будете писать пейзажи мест, которых больше не существует.
Будете создавать идеальные города, не существующие нигде.
Будете изображать будущее, которого еще нет.
И в конце концов создадите изображения миров, которых никогда не было.
Но все это началось там, в темноте.
С линией на камне.
С ладонью человека, приложенной к стене.
С попыткой сказать миру:
«Я был здесь».
Я смотрю на эти отпечатки спустя десятки тысяч лет и понимаю еще одну вещь.
Возможно, первый человеческий художник не пытался объяснить мир.
Возможно, он просто боялся его потерять.
Боялся голода.
Боялся хищника.
Боялся темноты.
Боялся смерти.
Боялся исчезновения того, что было необходимо для жизни.
И тогда он сделал то, что вы будете делать снова и снова на протяжении всей своей истории.
Он взял то, что мог исчезнуть, и попытался сохранить это в образе.
Поэтому теперь я думаю, что первая живопись могла быть не столько попыткой показать мир, сколько первой попыткой человека договориться с собственной смертностью.
Вы еще не знали слова «искусство».
Вы не знали эстетики.
Не знали истории живописи.
Но вы уже знали страх исчезновения.
И поэтому вы рисовали.
Не потому, что могли победить смерть.
А потому, что еще не были готовы ей сдаться.